Почему сегодня к психологу приходят не только находясь «в кризисе», как трансформировались запросы людей и каким образом интеграция разных методов помогает выстраивать более точную и эффективную терапию, рассказывает Валентина Муханова-Бирюкова – MSc клинический психолог, нейропсихолог с более чем 20-летним опытом практики.

Валентина, какие изменения в психологических запросах клиентов вы наблюдаете сегодня по сравнению с началом вашей карьеры?

– Когда я только начинала свою практику около 20 лет назад, отношение к психологии было совершенно другим. Многие воспринимали обращение к психологу либо как что-то связанное исключительно с тяжелыми психическими нарушениями, либо как «модную западную тенденцию». Сам факт обращения за психологической помощью нередко воспринимался как проявление слабости, а тема психического здоровья была достаточно стигматизирована.

Но, несмотря на это, я продолжала работать и развиваться в профессии, потому что всегда верила в ценность психологической науки и важность психического благополучия для качества жизни человека.

Сегодня ситуация изменилась кардинально! И это, безусловно, один из самых позитивных социальных сдвигов. Люди стали гораздо осознаннее относиться к своему эмоциональному состоянию, лучше понимать себя, свои реакции, личные границы и внутренние потребности.

Изменились и сами запросы. Если раньше чаще обращались уже в состоянии выраженного кризиса, то сегодня многие приходят не только с проблемой, но и с запросом на развитие и повышение качества жизни. Это говорит о росте психологической культуры общества в целом.

– У вас в терапевтическом арсенале несколько вариантов методов и подходов от КПТ и гештальт-терапии до нейропсихологии и телесно-ориентированной терапии. Как вы выстраиваете стратегию работы с клиентом? От чего зависит выбор метода?

– Я работаю в интегративном подходе, основанном на биопсихосоциальной модели. Это означает, что в центре моей работы находится не метод сам по себе, а человек, его состояние, причины трудностей и терапевтическая задача. Поэтому выбор инструментария всегда зависит от «мишени» терапии или коррекции.

Психоанализ и гештальт-подход особенно важны в работе с внутренними конфликтами, подавленными переживаниями, незавершенными эмоциональными ситуациями и повторяющимися жизненными сценариями, которые продолжают влиять на человека в настоящем.

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и ACT-терапия эффективны тогда, когда необходимо работать с тревожностью, когнитивными искажениями, эмоциональной регуляцией и формированием новых поведенческих стратегий.

Телесно-ориентированная терапия и методы Эриксоновского гипноза помогают работать глубже через телесные реакции, эмоциональные состояния и аффекты, которые не всегда доступны при использовании рационального анализа.

При этом нейропсихология – это отдельное научно-практическое и диагностическое направление, а не психотерапия. Она применяется в случаях, когда необходимо оценить особенности работы высших психических функций: внимания, памяти, речи, саморегуляции, моторики, межполушарного взаимодействия и других процессов. На основе нейродиагностики уже выстраивается индивидуальная коррекционная программа.

Именно интеграция различных методов позволяет не работать по шаблону, а выстраивать для каждого клиента индивидуальный, системный и комплексный протокол помощи.

– Вы разрабатываете авторские коррекционные программы и онлайн-тренажеры. В чем их ключевое отличие от классической терапии?

– Разрабатываемые мною цифровые приложения и методические пособия – это не попытка заменить классическую терапию, а, наоборот, возможность сохранить профессиональный коррекционный протокол, адаптировав его под современные цифровые условия. Моя задача, к примеру, в работе с детьми – сделать качественную психологическую и нейрокоррекционную помощь более доступной, регулярной и встроенной в повседневную жизнь ребенка.

Онлайн-тренажер позволяет ему и его семье получать полноценный коррекционный или терапевтический комплекс дистанционно, уделяя этому всего 15–20 минут в день, вне зависимости от внешних обстоятельств. При этом цифровой формат не заменяет работу специалиста, а помогает поддерживать и закреплять основные коррекционные мероприятия между сессиями с психологом или нейропсихологом.

Особую роль в этом процессе играет родитель. В рамках программы он становится не просто наблюдателем, а ко-терапевтом, который помогает ребенку переносить сформированные навыки в повседневную среду. Для этого каждому родителю предоставляется методическое сопровождение, а также подробные инструкции по работе с тренажером, что делает коррекционный процесс более последовательным, устойчивым и эффективным.

– Если говорить о долгосрочных результатах терапии: что, по вашему опыту, действительно меняет жизнь клиента? Это инсайты, системная работа или развитие конкретных навыков саморегуляции?

– На мой взгляд, долгосрочные изменения происходят тогда, когда инсайты переходят в системную практику. Одного понимания проблемы недостаточно – жизнь клиента меняется в тот момент, когда у него формируются новые способы реагирования, навыки саморегуляции и устойчивые поведенческие стратегии. Именно сочетание осознания, регулярной работы и практического закрепления навыков дает стабильный результат.

– Вы совмещаете клиническую практику, научную деятельность и работу со СМИ. Как вам удается сохранять баланс между этими направлениями? Что сейчас для вас в приоритете?

– Баланс держится за счет того, что для меня это не три разных вида деятельности, а части одной системы: практики, науки и просвещения. Клиническая работа остается ядром, потому что именно она дает понимание реальных запросов и динамики изменений у клиентов. Научная деятельность помогает структурировать и проверять эти наблюдения, а работа со СМИ – рассказывать о сложных профессиональных вопросах на языке, понятном для широкой аудитории.

Приоритет при этом всегда за практикой: всё остальное вырастает из нее и возвращается в нее же в виде более точных инструментов и подходов.

инстаграм и телеграм:

@mvp_psychology

WhatsApp + 7-701-189-25-69